спецпроект "Профессия – волонтер"
Как я вляпался в волонтерство
Родион Григорян
До начала АТО Родион Григорян проводил бизнес-тренинги и тренинги по саморегуляции. Вернулся в столицу после очередного семинара как раз накануне штурма на майдане 18 февраля 2014 года. В числе прочих, днями и ночами дежуривших в центре столицы, он присоединился к волонтерам-психологам. Потом, когда стало понятно, что военный конфликт неизбежен, взялся проводить семинары для военных на полигонах в воинских частях, а после решил, что надо делиться опытом с теми, кто отправился в АТО, помочь им выработать стрессоустойчивость в условиях довольно хаотичных на тот момент военных действий. Но на передовой в тот момент были более насущные потребности.

«Когда я поехал первый раз в АТО с идеей провести обучающие семинары для военных, увидел, что у них нет элементарных средств для ведения оборонительных, наступательных действий. Кроме оружия и ржавых патронов, которые они чистили перед тем, как заряжать магазины, кроме старых минометов и мин, у них практически ничего не был, - вспоминает Григорян. - Я понял, что сначала надо сделать все, чтобы они не только выжили, но и победили, а потом уже проводить семинары».

Он говорит в шутку, что с тех пор, как «вляпался в волонтерство», о семинарах пришлось забыть на полтора года. Родион Григорян стал курьером, отвозившим всю необходимую помощь на передовую. Сначала ездили сами с Родионом Шовкошитным, затем с Иваном Бордуном – от волонтерской организации «Народный Тыл» и благотворительного фонда «Вернись живым», которые поставляли на фронт тепловизоры, приборы ночного видения и другую оптику, аптечки, усиленные щиты для штурма зданий и прочее.


В рамках спецпроекта "Профессия – волонтер" Григорян рассказал «Апострофу» , как это было, и чем он занимается теперь, спустя почти три года войны.
Помощь на ходу
Один из ярких случаев, который мне запомнился в начале, произошел летом 2014 года. Мы приехали в 30 бригаду, она только вышла из окружения, мы привезли ребятам помощь. Сразу в глаза бросился один боец, который был в странном состоянии, я подумал, что он пьяный. Но когда он подошел, и мы обменялись парой фраз, я не почувствовал запаха алкоголя. Я спросил, что с ним. Это были первые месяцы войны, многие уже побывали под массированными обстрелами, находились в состоянии сильнейшего стресса, страх смерти, много страшного происходило тогда. Так что могло случиться, что у человека не выдержали нервы.

Когда мы собрались уезжать, он буквально вцепился руками в нашу машину, держался за дверцу, не отпускал ее, просил: «Дайте хоть что-то выпить, у меня очень болит голова». Он говорил внятно, но речь его, мимика, все указывало на то, что у него были сильные боли.

Я ему показал пару упражнений, секунд по 10-15, он повторял их минуты 2-3, после чего открыл глаза, и его взгляд стал четким, ясным, адекватным. Я спросил: «Что вы чувствуете?» Он признался, что головная боль прошла. Неделю его мучали боли, а тут вдруг легко и просто он смог от нее избавиться. Таких ситуаций было много, но эта история – одна из первых и самых ярких.
Военные хитрости
У нас за каждую поездку было около 30 точек доставки, мы ездили вдоль всей линии фронта, от Станицы Луганской до Широкино и наоборот. Нужно было успеть везде, не было времени, чтобы задержаться в каком-то подразделении, поделиться опытом, провести тренинг по саморегуляции.

Раньше мы возили все, что необходимо - и добровольцы, и кадровые военные были заброшены в зону военных действий фактически без сменной формы, без элементарных средств гигиены, не говоря о кевларовых касках, бронежилетах. Мы возили практически все, не было даже нормальных аптечек. Доходило до смешного: бойцам выдавали пластиковые оранжевые коробочки, в которых был разве что укол буторфанола (анальгетик) и какая-то таблетка фуразолидона (обладает антибактериальным действием); при этом мы видели намотанные на приклады жгуты Эсмарха, которые рвались в руках, потому что высохли на солнце. Поэтому тогда было много потерь, когда надо было спасать человека, а вовремя не был наложен жгут или сделать это просто было нечем.

Их экипаж развез несколько тысяч аптечек натовского стандарта от «Народного Тыла». Приходилось доставлять аптечки и тепловизоры в ДАП, в оперативное окружение в районе Дебальцево, и много других горячих точек по всей линии фронта.

Родиону Григоряну нередко приходилось самому выяснять, насколько подразделение нуждается в таких приборах, как тепловизоры, а доставленные заказы проверять в ночных вылазках с разведчиками. В одной из таких поездок был и корреспондент «Апострофа», который видел, как под аргументами Григоряна, напирающего на ответственность перед людьми, собравшими деньги на очередной прибор, сдаются самые неприступные командиры и разрешают волонтеру отправиться на передок. Григорян говорит, что после таких поездок нередко получал звонки с благодарностью – бойцы оставались в живых благодаря приборам ночного видения, ведь до этого подразделения по ночам были, по сути, слепыми, не имея представления, что происходит у них под носом.
Новые задачи
С начала АТО волонтерское движение претерпело некоторые изменения. Если раньше задача была обеспечить оборудованием и вещами, но сейчас форма в армии есть, зарплату какую-то им платят, в принципе, при необходимости можно не купить себе одну-две бутылки водки, может я утрирую, у кого-то это вызовет возмущение, но, скажем так, пьют все. Одни пьют терпимо, другие… ну, мы знаем об этом феномене алкоголизации.

Григорян говорит, что сегодня любой военнослужащий может найти 200-300 грн, купить себе дополнительные штаны. И хотя качество формы и берцев, которые поставляет армия, зачастую оставляет желать лучшего, это уже что-то. Армия поставляет и карематы, и спальные мешки, все это есть, говорит он.

Остаются вопросы в тех вещах, которые армия не поставляет. Допустим, на позиции нужен холодильник, потому что лето. Можно купить б/ушный и отвезти. Или генераторы, которые ломаются. Пока бюрократическая машина заработает, волонтеры быстрее его отремонтируют и отвезут обратно. Или помогут со строительными материалами, которые также сложно выбить через армию. Но и тут есть серьезный сдвиг. Я считаю, что некоторые организации правильно сделали акцент, – они в основном помогают дорогостоящей оптикой, которую военные сами купить не могут.

Сейчас, мне кажется, нужно больше времени уделять обучению военных, их подготовке, тактической, медицинской, психологической, любой другой, которая будет направлена на повышение эффективности в зоне боевых действий.
Все знаем, все умеем
В январе 2016 года я стал ездить в АТО как тренер, инструктор, активно занимаюсь проведением тренингов и на мирной территории, в разных городах, для ветеранов, волонтеров, активистов, переселенцев, всех желающих.

Спрос есть. Хотя у нас в стране раньше культура обращения к психологам не была развита; вообще сам термин «психология» вызывает некий скептицизм и дистанцию. Многое зависит от того, как организован семинар, какая тематика, это вызывает либо большой интерес, либо ветераны начинают думать – чему нас-то учить, мы и так все знаем, все умеем. Но процесс идет, приходят, пробуют, им нравится, говорят – да, классно, здорово, эффект есть, перестала болеть голова и до сих пор не болит, начал нормально спать, перестали мучить кошмары. Это самое важное. Первый шаг – непростой, но это и понятно.

Он вспоминает, как в феврале прошлого года участвовал в проведении тренинга для нацгвардейцев, которые готовились к демобилизации, и на семинаре присутствовали представители штаб-квартиры НАТО. Им очень понравился тренинг. В прошлом году он проводил тренинг в Латвии на конференции в Академии Обороны и для представителей Министерства Обороны Латвии. Если людям это интересно не только в Украине, но и за рубежом, значит, он делает все правильно, уверен Григорян.
Своя методика
Так получается, что кроме меня для военных и ветеранов в Украине эту методику дают единицы, несмотря на то, что я ею делюсь открыто. Это помогает запустить механизмы саморегуляции, выработать стрессоусточивое состояние перед какими-то событиями, снять накопленные напряжение и стресс.

Как это работает? Есть акупунктурные точки, дыхательные упражнения, энергоупражнения, практика осознанности, медитация. Есть несколько движений, который помогают человеку запустить нужные процессы. С помощью прибора био-резонансной диагностики, кстати, разработанном и запатентованном в Украине, можно увидеть, как тело реагирует на физиологическом уровне в момент, когда человек испытывает различные эмоции, провести диагностику физического состояния человека и тут же сравнить свои ощущения с тем, что показывают приборы. Это позволяет осознать, что мы можем управлять своим состоянием.
Просвещать и воспитывать
Каждый человек должен заниматься тем, что он умеет лучше всего, что у него получается эффективно и доставляет радость. Мне то, чем я занимаюсь, доставляет радость. Вдвойне приятно, что это приносит пользу и работает, помогает справиться с какими-то тяжелыми моментами в жизни, которые случаются у каждого. В 2016 я поступил на психологический факультет, хочу повысить свой уровень подготовки, знаний и навыков.

Я наблюдаю за многими волонтерами, вижу по их постам в Facebook, что кто-то начал помогать и гражданскому населению в зоне АТО, и это очень здорово. Есть проекты для школьников, для сирот, так что волонтеры начинают расширять свою сферу деятельности и понимать, что кроме армии есть общество, которое надо просвещать. Здорово, что эти волонтеры становятся гражданскими активистами. Ведь война рано или поздно закончится, это факт. Нам нужно изменить наше отношение ко многим вещам, наше сознание, нашу позицию так, чтобы наше общество постоянно развивалось.
Другие истории участников спецпроекта "Профессия – волонтер"
Яна Седова
© Апостроф, 2017
Made on
Tilda