спецпроект "Профессия – волонтер"
Все не должны быть на фронте

Родион Шовкошитный
Родион Шовкошитный в мирной жизни был журналистом. Весной 2014 года, еще до официального начала АТО он поехал на восток. Там услышал о первых двухсотых, понял, что украинские подразделения крайне нуждаются в приборах ночного видения. Так началось его волонтерство; потом пошел добровольцем на фронт, а с лета 2015-го до весны 2016-го работал в мобильных группах по борьбе с контрабандными потоками в зоне АТО.

В рамках спецпроекта "Профессия – волонтер" Шовкошитный рассказал о том, как участвовал в поимке боевиков из "ДНР" и "ЛНР", о попытках подставить волонтеров во время работы в мобильных группах, о конфликтах с силовиками и угрозах в свой адрес, о том, какие взятки им предлагали, какую контрабанду и кто пытался провозить через линию разграничения; о прогнившей судебной системе, благодаря которой и контрабандистов, и участников боевых действий против Украины отпускают на все четыре стороны; а также о том, чем занялся после того, как вернулся из зоны АТО.

Из волонтеров в добровольцы
С весны 2014 года, АТО тогда еще и не было объявлено, и потом, летом, мы возили на восток "волонтерку". Последняя моя поездка с Родионом Григоряном (читать историю Родиона Григоряна) была под Амвросиевку (Донецкая область), там тогда стояла 79 бригада, их обстреливали. Потом я пошел добровольцем на фронт. Мы были в группе Кости "Ровера", она же группа "Сумрака", Игоря Гордийчука (командовал отрядами во время обороны и штурма Саур-Могилы, получил звание Героя Украины и с апреля 2016 года возглавляет Киевский военный лицей имени Ивана Богуна – "Апостроф").

Группа "Харьков", в которой было около 40 человек, включая Родиона Шовкошитного, появилась благодаря Константину Вьюгину, известному как майор Вихрь или Ровер. Вьюгин вместе с Гордийчуком работали вместе в первые месяцы войны, в том числе в Славянске; Вьюгин занимался корректировкой, ходил в разведку; у них появилась идея создать отдельную добровольческую роту диверсионного направления. Гордийчук обратился к Виктору Муженко (начальник Генштаба, – "Апостроф"), тот дал добро. Так появилось отдельное добровольческое подразделение ГУР МО (Главного управления разведки Министерства обороны) при штабе АТО. Также в него входили группа Исы Акаева "Крым" и "Луганск" Темура Юлдашева.

Родион Шовкошитный
В прошлом журналист, потом волонтер, доброволец
С нашим названием был анекдот, потому что каждый раз что-то менялось, бюрократию никто не отменял. Нас надо было куда-то приписывать, чтобы мы получали обеспечение. Костя и Сумрак шутили: сегодня мы называемся спецназ. Ура, мы – спецназ. А теперь мы - гуровцы. О, отлично. Сейчас, парни, вы ССО (силы спецопераций). Юху! Мы ржали: интересно, кем мы сегодня будем. По факту ребят потом и записали отдельной ротой 42 батальона территориальной обороны.

Группу готовили не для Саур-Могилы. Мы должны были работать как диверсанты, разведчики, заходить на оккупированную территорию и выполнять узкопрофильные задачи. Колонну там отработать. Помню, как нас с "тройки" (третий полк спецназа) парни тренировали, а потом еще один деверс учил, как и где засады делать. Когда случилась Саур-Могила, кадрового резерва тогда, как мы знаем, не было, брали всех, кто был под рукой или хотел туда отправиться. Оружие тогда, в 2014 году, выдавалось на листочке: серия и номер автомата и позывной. У меня тоже так и было записано: Рой, номер автомата. В 2014 году такая ситуация устраивала и армию, и Украину, и нас.

После ранения Гордийчука под Иловайском, наша добровольческая группа прекратила существование в прежнем виде. Сумраку был неважен статус. Он так и говорил. Кто хотел – легализовался, кто нет – оставался партизанить. На тот момент было относительное затишье после Минска-1, наше подразделение не воевало, находясь в бюрократической волоките: легализованные переезжали в Мариуполь, а остальные оставались в Краматорске. Я отпросился у командира поволонтерить. Как раз в Песках жарко было, и мы от "Народного тыла" регулярно туда возили гуманитарку. Так от меня была хоть какая-то польза. А затем нас, тех, кто был не оформлен в ВСУ, выселили с Краматорска.
Оружие тогда, в 2014 году, выдавалось на листочке: серия и номер автомата и позывной. У меня тоже так и было записано: Рой, номер автомата.
Контрабанда - стоп
В мобильную группу по борьбе с контрабандой Шовкошитный попал в конце июля 2015 года. Его оформили как гласного внештатного сотрудника СБУ. Это давало ему, к примеру, право публично говорить о том, что происходит в группе. Волонтеры были связующим звеном между общественностью и госструктурами. Так, по словам Шовкошитного, в случае необходимости, было проще выйти на самый верх той или иной службы. Если командир группы мог сделать это лишь написав рапорт своему командиру, а тот, соответственно, своему, то в его случае можно было делать ход конем. "Это было очень удобно", — говорит он.

Ребята в группе понимали, зачем тут волонтеры. У нас были отличные отношения, не было конфликтов. Да, доверие не появляется по щелчку пальца, мы наблюдали друг за другом, но у каждого были свои функции. Если мы едем на ноль, это не то место, где выясняют отношения. Ты не знаешь, с какой стороны может прилететь, а такие моменты сближают. Притирка у нас прошла довольно быстро.

Когда мы ловили кого-то, то сразу определяли, чья эта подследственность, к примеру, если гражданский тащит что-то и у него проблемы с оформлением документов, то это 164 статья административного кодекса (Нарушение порядка осуществления хозяйственной деятельности, – "Апостроф"). Это фискальная статья. Если ловишь кого-то, кто таскает металлолом или пилит рельсы, то это милиция. Если военные на военной технике что-то везут – тогда это зона ответственности военных прокуроров. Смысл был в том, чтобы мобильная группа на месте, не теряя времени, оформляла своими силами нарушителей. Именно поэтому она и называлась сводная мобильная.

Со временем прокуроров из групп убрали, поскольку случаев, когда военные делали что-то противоправное, было немного. Решили, что прокуроров в случае необходимости будут вызывать на место работы группы. А затем и милицию, и ВСП (военная служба правопорядка).

Если сепары в бинокль наблюдали, то, наверное, ржали, что там у укропов происходит.
Чужие среди своих
Самый вопиющий случай задержания у нас был с "Айдаром". Была такая рота Рубежа, одиозный довольно персонаж, Игорь Радченко, который пытается пролезть во власть с помощью высоких покровителей: то он лез в замы губернатора Запорожья, то с Валентином Наливайченко в партейке его этой новой бегает. Как только "айдаровцы" тогда зашли, наша группа спустя неделю поймала их в серой зоне. Вез груз Денис Мурыга, он же Шрек, с несколькими другими бойцами этой роты Рубежа. Он тоже в "Справедливости" Наливайченко "пылит".

"Айдаровцы" везли на ту сторону 44 огромных баула с вещами и обувью с харьковского рынка "Барабашово". В серой зоне они начали разгружаться, там наша мобильная группа их и поймала.

Они начали уезжать, возник вооруженный конфликт. Чудом не дошло дело до перестрелки. Мурыга выдернул чеку с РПГ (противотанковая граната – "Апостроф"), навел на полковника СБУ, командира группы. Сзади подскочил один из наших, приставил к голове (Мурыги) пистолет. Картина маслом. "Айдаровцы" вызвали подмогу, приехала борт, человек восемь, разложились в боевой порядок. Мы вызвали своих, подъехали пограничники с соседнего блокпоста, приехала "Альфа".

Это все происходило в паре километров от линии соприкосновения в Верхнеторецком. Если сепары в бинокль наблюдали, то, наверное, ржали, что там у укропов происходит. Этот Мурыга сейчас – советник мэра Рубежного Сергея Хортива, а тот, в свою очередь, в 2014 организовывал блокаду ЗСУ. Тогда еще были убиты, выстрелами из-за спин "мирных" жителей пара десантников. Интересная ситуация, да? По Рубежу тоже не секрет, что он пошел в "Айдар", чтобы охранять собственность Юрия Бойко. Как бы его эта партейка ни пыталась представить его боевым офицером, но там только мародерка, контрабанда и убийства. Очень надеюсь, что день, когда свидетели его и его роты дел найдут в себе мужество заявить об этом публично, а не личными сообщениями в соцсетях, настанет.

Это в "мобилках" (мобильных группах) был самый опасный случай. Мурыга этот, кстати, счастливчик. Он ходил при уже оформлении с гранатой в руке. Никого не слушал. Понимал, что уже не отвертеться: прокуроры оформляют. Была санкция, в связи с неадекватностью действий и угрозой жизни гражданским, которые находились на месте, его минусовать. К нему подошел Альфач. Что-то на ухо шепнул. Тот отдал гранату. Затем был суд, ему вменяли покушение на жизнь сотрудника СБУ, но во время последнего заседания суда его выпустили под "личные обязательства". Он несколько месяцев отсидел в Бахмутском СИЗО без права выйти под залог. Тогда еще его соратники тему двигали "про преступную власть, которая сажает патриотов". Потом, я так понимаю, вмешались высокие покровители. Вот такая квинтэссенция этой борьбы с ветряными мельницами. У нас миллионы идут на правоохранительные органы. Как в унитаз все.

Танки, шампанское и контрабанда
Без права на конфискацию
Нашу деятельность регулировал 415 приказ (Про утверждение временного порядка контроля за перемещением граждан, транспортных средств и грузов (товаров) через линию соприкосновения в пределах Донецкой и Луганской областей, – "Апостроф"), временный, постоянного не было, его должны были принять еще в августе 2015 года, но Кабмин его не принимает уже два года как. А по нему было право на конфискацию товара в законном порядке, но мы не могли ничего конфисковать. Мы задерживали грузы до решения суда.

В самом начале мы выписывали протоколы по ст. 204 прим. 3 (Нарушение порядка перемещения товаров в район или из района проведения антитеррористической операции, – "Апостроф"). Эта статья касалась только Крыма, потому что он юридически считается оккупированным. Но на Донбасс это не распространяется, так что статья 204-3 там не работает. Мы должны были скидывать грузы на какие-то штрафплощадки. Если какой-то суд и принял по этой статье решение, то любой адвокат развалит его на раз.

С этими штрафплощадками тоже была беда. Краматорский аэропорт, куда сначала оттаскивали машины с грузами, начал возмущаться – зачем вы их сюда тащите? Потом мы их оттаскивали в Славянск, там быстро все забилось.

Потом стало понятно, что 204-3 не работает. Все, что мы могли применять – это 164 статью, и она не предполагала отстойники. Задержанный должен заплатить 17 тыс грн. штрафа после решения суда, а до этого момента, и это смешно, груз отдавали на ответственное хранение нарушителю. Грубо говоря, мы могли разве что задержать, выписать протокол и отпустить. Мы так по два-три раза некоторых ловили. Отправляли их в суд, а человек разворачивался и опять пытался протаскивать груз.

Местные суды более, чем лояльно относились к задержанным по 164-й. Или это были судьи из Луганска и Донецка, которые перевелись в прифронтовые суды, или местные, а кум-брат-сват тоже никто не отменял. Бывали случаи, когда задержанные выходили на судью, передавали ему 4-5 тыс грн, уже лучше, чем 17 тыс. штрафа. А около 90% всех наших протоколов по 164 статье, это только по нашей группе, Дружковским судом минусовалось с припиской "отправлены на доработку". К примеру, неправильно выписан протокол. И все.

В первые три месяца мы выписали около 200 протоколов, а потом я даже и не считал.

Шовкошитный говорит, что в основном через линию разграничения пытались протаскивать продовольственные товары - мясо, пиво. Это было самое дорогое. Сигареты шли в обратном направлении, поскольку на той стороне работала фабрика. Контрафакт тоже ловили. Поначалу бывали случаи, когда волонтерам предлагали взятки. Во время одного из первых задержаний, вспоминает он, азербайджанцы везли пять машин с мясом. Предложили полмиллиона гривен "отступных". Машины поставили в отстойник на базу 90 бата 81 бригады в Константиновке. "Мы этими отстойниками задрали всех, потому что впихивали машины всем, кому можно. А ведь это продукты, они портятся", - вспоминает Шовкошитный.
Выходит, группы создали, а юридическое поле под них не подготовили. Мы были перед выбором – сказать, что все пропало, и по домам, или попробовать что-то сделать. Да, юридических инструментов у нас для борьбы было мало. Если человек не является в суд по 164-й, то никто к нему исполнителей не отправит, это же не криминал. Но другими методами тоже можно было бороться… Решил остаться, попробовать что-то сделать. Что-то сделал.

Из каких-то курьезных случаев помню один, когда мы обнаружили под капотом "Газели" колбасу. Ну, кто капот будет открывать? Тент проверил, - пусто. А под капотом оказалась колбаса, все было забито (смеется). Было немало случаев, когда контрабандисты в кустах прятались. Едешь – посадка, а там стоят, ждут. У одного такого нашли ленточку "ДНР" в бардачке, ехал на ту сторону. Ему не повезло, его нашли "вдвшники" (смеется).

Разные люди попадались. Я до Майдана немного учил испанский язык. Однажды попался один, сам из Донецка, жил какое-то время в Испании, но там у него не сложилось, вернулся сюда, начал таскать грузы. Мы его задержали, выяснили в ходе следственных действий детали биографии, и вот пока его оформляли фискалы, я с ним чуть попрактиковались в испанском. Было забавно. Хороший парень он, вроде.

Оскар для сепаратиста
Мы задерживали и боевиков: двое были из батальона "Восток" и один из батальона "Заря" (батальоны, созданные в "ДНР" и "ЛНР", — "Апостроф").

Как вычисляли? Никто не отменял базу "Миротворца". Ну и спасибо Дарвину за интернет и идиотов в нем: искали их по сепарским пабликам, сеть ВКонтакте также помогает отслеживать их по населенным пунктам. Там же кто-то бравирует своим участием (в боевых действиях), где-то ставит лайки, пишет комментарии, есть фото. У меня был список установленных и перепроверенных по базам боевиков из Верхнеторецкого. А также тех, кто из закрытой части базы. Я его передал на все блокпосты в селе.

Один из списка жил там в серой зоне в Верхнеторецком (часть села находилась под контролем сепаратистов, часть – под контролем ВСУ, часть была в серой зоне, – "Апостроф"), видимо, считал, что никто не знает, чем он занимается. Он ходил каждый день через наш блокпост, за продуктами, по делам, по друзьям. А на работу ездил в Донецк, где надевал форму батальона "Восток", брал в руки оружие и патрулировал город. Эпический пример того дебилизма, который там происходит.

И вот мне парень с блокпоста сообщает: вон человек из твоего списка пошел. Мы его задержали, передали в СБУ в Константиновке, он пошел под суд по статье 258-3 (Создание террористической группы или террористической организации (в том числе и участие в таких организациях), – "Апостроф"). Но по непонятной мне причине суд отпустил его домой до вынесения приговора. Домой, напомню, это – в серую зону. Когда я начал выяснять, где он, оказалось (вот странно, да?) в Енакиево. Как раз накануне суда. Донбасские суды прифронтовые – это такая клоака, которую надо разбирать по кирпичику, выжигать напалмом, а только потом там что-то пытаться реформировать.

Еще одного задержали из батальона "Заря". Он был в свитшоте с надписью "ДНР" и этой курицей двухглавой. Так и ехал в такси, застегнув курточку. Может, на спор, хотел побравировать. Наши ребята из группы срисовали этого деятеля, "Аристарх" обратил внимание на странное поведение. Попросил куртку расстегнуть. Бинго. Задержали, ясное дело. В этот момент в селе находилось подразделение милиции из "Днепра-1", они попросили с ним пофоткаться. Разрешили, не жалко. Как с такими идиотом не сфоткаться?! А затем там у "Днепра" на какой-то страничке написал кто-то, что это они его задержали.

Было это 31 декабря, мы передали товарища в константиновское СБУ, как и положено. Перед Новым годом, очевидно, ребята решили с ним не париться, отпустили его в село под Константиновкой, к родственникам, куда он на Новый год ехал. А 2 января, когда все отошли от праздников, про него вспомнили. Приехала милиция, задержали этого дурачка, о чем и радостно отрапортовал начальник полиции Донецкой области Вячеслав Аброськин. Мы задаем вопросы СБУ: ничего, что вы боевичка отпустили? Ну, ок, пусть он с виду, доходяга. Но тем не менее, он оказался заряжающим из батальона "Заря", который летом 2014 года утюжил Счастье по полной.

При задержании они начинают хитрить: перепуганные с виду, дрожат. Наши думают, что, наверное, не так должен выглядеть боевик, этого хочется обнять и погладить. У них такие несчастные глазки, как у кота из "Шрека": нет, мол, никогда ничего не делал, ребята готовы поверить. У них такое актерское мастерство включается, что "оскары" можно раздавать. Но потом пробиваем через базу "Миротворец", оказывается, да, ходил на боевые выходы, о чем сам сообщал в соцсетях; если ты сам на себя выкладываешь информацию – ее и берут.

У них такие несчастные глазки, как у кота из "Шрека": нет, мол, никогда ничего не делал, ребята готовы поверить.
Волонтеры – на выход
Я работал в группе 11 месяцев. Работа наша, волонтеров, закончилась в мае 2016 года.

Когда мы зашли, там были караваны из 10-20 тонных машин (которые перевозили контрабанду – "Апостроф"). Когда уходили, то это уже были легковые машины. Где-то и мопеды. Особенно хорошо себя показала третья ротация. "Опера" у нас были хорошие.

Что происходит с контрабасом сейчас? По Новолуганке, к примеру, был наглый трафик, сейчас этот участок непроходной. Недавно был вброс, что Константин Саркисов, глава новолуганской сельрады, который также организовывал сепаратистские движения и был одним из организаторов контрабандного трафика в селе, якобы договорился, чтобы маршрут открылся опять. Я недавно оттуда вернулся, там ничего такого нет по состоянию на сейчас. У меня там есть люди, которые за этим наблюдают. На данный момент ситуация такая. Но контрабас – это же не статика. Как будет через час, через день и через неделю – надо смотреть. Потому что соблазн большой.

В нашей группе, к примеру, были пойманы два фискала. Тогда еще были списки тех предпринимателей, кто может возить товар. А один фискал пропускал тех, кого в списке не было, ставил свою подпись (позывной) и печать на ТТМ (товарно-транспортную накладную). Это означало, что человек не превышает разрешенные лимиты за определенный период времени, которые также были внесены в списки. А тут мы остановили такого с печатью и подписью, вроде все нормально, но после проверки оказалось, что его и в списках нет. Этого фискала забрали. Приехали злые люди и увезли в "Гестапо".

Еще один был товарищ, который контрабандистам сливал наши выезды на участки. Нашли СМС у задержанного нами – "Выехал черный джип, четыре человека". Номер телефона фискала и позывной совпали и в наших записных.

Сейчас все, чем занимались мобильные группы, отдали фискалам. Было бы интересно посмотреть на е-декларации служащих этой службы. Честно говоря, для меня уже нет вопросов – как там сейчас обстоят дела.

Вернуться из АТО
Шовкошитный признается, что после возвращения из АТО ему, собственно, как и многим его коллегам в мобильных группах, пришлось заняться здоровьем, в том числе и психологическим. Давление на сотрудников групп не прекращалось все время, пока они были в зоне АТО.

Было немало ситуаций, о которых я никогда публично не заявлял. Да и не буду. То, что озвучивал – малая часть. О многом даже в самой группе парни не знали и не знают. Нас убрали из группы именно СБУ. Хотели убрать в своем стиле. Прислали вбшников (Служба внутренней безопасности), чтобы на нас что-то накопать. Копать было нечего, и они потратили больше месяца впустую на эту затею. А результат же дать надо! Поэтому они вошли в сговор с фискалами и попытались сфабриковать дело. Во время одного из задержаний пограничники обнаружили груз у машиниста на Фенольной (ж/д станция в Дзержинске) партию мобильных телефонов и других девайсов на 400 тыс грн. Мы приняли ее по рапорту и описи, передали это фискалам, также по рапорту, те выписали протокол.

Но фискалы груз забрали почему-то на ответхранение к себе в Бахмут, это было впервые в моей практике, потому что они должны были его до решения суда отдать тому, кто груз вез.

Владелец груза ездил к ним туда. Я себе это представляю так: он написал заявление, что мы его избили и украли 15 телефонов iPhone, думаю, их себе забрали как раз фискалы, а этому человеку остальной груз отдали под это заявление. Был похожий случай в Бахмуте с теми же самими фискалами, когда от владельца груза (кажется, это было мясо) требовали написать заявление, что сбушники из мобильной группы его избили, напишет заявление — и тогда ему отдадут груз. Так что можно провести параллель. Вбшники за нас взялись, но потом проверили рапорты, где было записано количество девайсов, которое мы приняли и передали фискалам, а там все совпало, и вопросы к нам отпали. Поэтому в итоге нас просто вычеркнули из бээрок (боевое распоряжение). Без "крючков". Вот такое получилось увлекательное путешествие медными трубами. Рад, что прошли его с ребятами, которых теперь могу считать друзьями.

Если хотите понять, что, где и как – идите в отель "Краматорск" в АТЦ. Потому что там выписывают непонятные редакции 415 приказа, который нам палки в колеса ставила, а контрабандистам давала зеленый свет.

У нас вся группа после выхода, сбушники тоже, поехали на отдых/реабилитацию после такого психологического давления. У меня тоже была необходимость "починить кабину". Но я довольно быстро восстановился.

Стадию "вот там война, а тут тыл"? я прошел еще в 2015-м. Ведь и в прифронтовых городах та же жизнь, что и тут, только масштабы поменьше.

Вот в кафе тут смотри: сидит много молодежи, пьют кофе, у кого-то свидание. Спасибо нашим парням, что они могут отдыхать и радоваться жизни, пусть она и тяжелая сейчас. Ведь военные там для того, чтобы тут не было войны. Ведь все добровольцы ж для того и шли на фронт, чтоб минимум там остановить, а максимум – выкинуть гибридов за поребрик. Ее, войны этой, тут и нет. Как не особо о ней заморачиваются и в Краматорске том же. В Константиновке в пятницу вечером достаточно проблематично найти место в хорошем заведении. Так почему мы должны людей тут, в Киеве, Харькове, Одессе за это гнобить? Что, все должны пойти на фронт, а тут кто будет экономику поднимать? Зачем еще одно разделение на сорта и качества? Все не должны быть на фронте, как не все могут быть банкирами. Это нелегко, это особый склад характера. Профессионального военного учили, чтобы он в критический момент выполнял свое дело. Это его профессия. У нас сейчас атошный контингент – контрактный. То есть, насильно туда отправленных нет. Так в чем смысл причитать про "в тылу про войну забыли". Давайте вся страна будет день ото дня страдать, лить слезы горькие. Так станет легче? Да, в 2014 году была другая ситуация. Тогда надо было останавливать вторжение, и туда все пошли – айтишники, экономисты, журналисты, женщины в том числе. Теперь там контрактники.

Шовкошитный о будущем волонтеров
Идти дальше
Непосредственно в зоне АТО я провел около 16 месяцев, с перерывами. От начала, когда волонтеры возили еду, носки, средства гигиены, а потом приборы ночного видения, оружие и патроны к нему, волонтерское движение набрало невиданные раньше обороты, и я уверен, что это движение должно трансформироваться в какое-то активное гражданское действие. Я не считаю, что сейчас надо собирать с людей по 10-50-100 гривен. Есть немалые бюджетные деньги. И надо следить за тем, чтобы деньги, выделенные на армию, в армию и попадали и не оседали в чьих-то карманах.

Сейчас многие волонтеры идут на фронт, на контракт, среди них много девчат. Так они пытаются свою волонтерскую деятельность закончить, потому что это реально как наркотик.

Я сейчас занимаюсь, скажем так, реализацией наработок, которые у меня есть. Той информацией, которую я собрал, работая там. Ведь у нас многие деятели из числа атошных аферистов идут в политику или пытаются делать карьеру в штабах, службах, ведомствах. Эту цепочку надо разорвать, чтобы к управлению армией пришли заслуженные военные, а не коррупционеры. И тут неважно, во что я верю, важно то, что я пытаюсь делать. Дорогу осилит идущий, люди видят, что ты делаешь, и присоединяются к тебе. Я пытаюсь что-то делать с помощью тех инструментов, которые у меня есть: могу собирать информацию, анализировать, из пазлов складывать картинку и отдавать дальше под реализацию. По ним есть и уголовные дела, и другие результаты. Это то, во что трансформировалось мое волонтерство.

Яна Седова
Другие истории участников спецпроекта "Профессия – волонтер"
© Апостроф, 2017
Made on
Tilda